Дядя Саша сказал, что нет проблем: пусть мешок стоит на балконе.

– А что будет, когда придут холода? – наивно воскликнула мама.

Дядя Саша сказал, что "до холодов вы эти запасы слопаете за милую душу".

"Лопать" еще не начинали, мешок так и стоял, полный под завязку. И должен был напоминать старшим Зайцевым, что сын их не бездельничал все лето напролет.

И мама вспомнила. Сказала Мите вслед:

– Конечно, ты "вкалывал". Но и получил за это целый мешок.

– Я, что ли, с мешком должен идти в магазин? "Продайте мне тетрадку за десять кило картошки"! Да?

– Ты можешь сначала реализовать свой товар, – подала голос из комнаты мама. – Поспрашивай соседей, не нужен ли кому-нибудь картофель. Или… я видела, как такие же мальчики на улицах и на рынке торгуют овощами со своих огородов.

– Это вполне в духе времени, – добавил папа.

Конечно, это было форменное издевательство. Конечно, они знали, что ничего "реализовывать" Митя не станет! Потому что он (по маминым словам) "храбрый только с родителями, а в нестандартной обстановке – тише овечки". Это была не вся правда, но опять же близко к правде. И уходя на работу, мама с папой и помыслить не могли, ч т о предпримет их ненаглядный отпрыск.

А он приступил к задуманному.

3

Разумеется, начиная это дело, Митя не верил, что доведет его до конца. Это были только "ростки робких намерений, весьма далеких от исполнения". И все же он пошел на балкон и развязал мешок.

Картошка была крупная. Клубни один к одному, но довольно грязные. В сухой земле. Надо было придать им товарный вид – так он подумал. С мешком было не управиться, дядя Саша говорил, что в нем четыре пуда. Раза в полтора больше, чем в самом Мите. Он стал накладывать картошку в красное пластмассовое ведро, таскать и высыпать в ванну. Потом выхлопал опустевший мешок с балкона – к неудовольствию соседки с четвертого этажа Серафимы Сергеевны. И пустил в ванну воду.